Виктор Данилов-Данильян: Государство должно сдерживать людей, готовых продавать абсолютно все ради получения дохода

«Россия на мировом рынке воды» - Всероссийский водный конгресс под таким названием завершился в Москве на минувшей неделе. В числе многих тем участники обсуждали вопрос экспортного потенциала водного фонда нашей страны с точки зрения возможности использования водных ресурсов для решения проблемы дефицита воды в странах, где запасов воды мало. Основной контекст таков: мы недооцениваем платежеспособный спрос стран, где воды мало. В этой ситуации Россия, вторая в мире по запасам воды, могла бы занять видное место на глобальном водном рынке.

Всероссийский водный конгресс, 5-7 июня, Москва.jpg

Всероссийский водный конгресс, 5-7 июня, Москва


Между тем, очевидно, что торговать ресурсами в 21 веке не пристало. Причин как минимум три: сырье всегда дешевле готового продукта; сохранить воду пригодной для питья при транспортировке сложно и дорого; и, наконец, в самой России лишь каждый второй житель обеспечен питьевой водой, соответствующей нормативам по показателям качества – так время ли продавать то, чего не хватает самим?

Научный руководитель ИВП РАН В.И. Данилов-Данильян, чл.-корр. РАН, уверен: «При таком отношении к делу даже наших колоссальных природных богатств не хватит надолго…»

 

Напоить 1 430 075 000 человек

- Виктор Иванович, верно ли, говоря о позициях России на мировом водном рынке, делать ставку на продажу питьевой воды за рубеж? Вода – совсем не то, что нефть или газ: ее ничем не заменишь. СМИ пишут, что российские компании начинают вывозить подземные воды Камчатки в Китай. Запросы Китая понятны, однако свои великие реки они загрязнили, так почему бы им не внедрить технологии очистки и не решить вопрос обеспечения водой собственного населения самостоятельно?

- Китай – один из самых необеспеченных водой регионов мира в расчете на душу населения, так как население очень велико. В то же время, при расчете на квадратный километр Китай относится к благоприятной зоне: Янцзы входит пятерку самых многоводных рек, есть реки Жемчужная, Хуанхэ и много других поменьше. Хуанхэ зарегулирована, ее ресурсы полностью разбираются на орошение. Подземные воды в Китае есть, они при расчете водообеспеченности принимаются во внимание. Но при такой численности населения воды остро не хватает.

Китайцы не только загрязнили почти все водные источники, но и сильно испортили подземные воды, в частности, горными выработками. Там самые глубокие карьеры для добычи полезных ископаемых открытым способом. Из-за этого образуются обширные депрессионные воронки подземных вод: сколько ни бури, до воды уже не дойдешь. Такая ситуация наблюдается в освоенных регионах Китая.

Эта страна, безусловно, будет пытаться решить водные проблемы за счет России, так как других источников нет: в Японии воды не хватает, в Южной Корее – тоже, в Северной Корее вода есть, но масштабы запасов несопоставимы с объемами, необходимыми Китаю. Поэтому он будет забирать, если уже этого не делает, воду из притоков Амура, из самого Амура, а также рассчитывать на запасы из месторождений подземных вод севернее, то есть в России.

 

- Есть ли международный договор по использованию водных ресурсов Амура?

- Соглашение с Китаем есть, но оно не регламентирует вопрос забора воды. Полагаю, и по использованию ресурсов Черного Иртыша, в том числе воды, нам давно уже пора подписать трехстороннее российско-казахстанско-китайское соглашение. Надо обязательно договариваться в тех случаях, когда интересы сторон не совпадают. В последние годы, к сожалению, в международном экологическом сотрудничестве не было сделано самого необходимого. Напомню, в 90-е гг Россией было заключено почти 30 двусторонних международных соглашений, мы вступили в 25 международных договоров и конвенций. У нас было Министерство охраны окружающей среды, которое активно занималось международными делами. Сейчас ситуация совершенно иная.

р. Амур. г.Благовещенск (РФ) и г.Хэйхэ (КНР) Автор фото неизвестен.jpg

р. Амур. г.Благовещенск (РФ) и г.Хэйхэ (КНР). Автор фото неизвестен

 

- Если вернуться к теме водоснабжения Китая и его желания использовать водные ресурсы, находящиеся к северу, уместно вспомнить озеро Байкал. Правда ли, что на Байкале работает завод, разливающий воду специально для Китая? Российские СМИ писали о якобы действующем в Листвянке предприятии по производству бутилированной воды, о проекте завода близ поселка Кутулик (Слюдянский район), нашедшем инвестора и быстро продвигающемся. Это реалии или вымысел?

- Если работающий завод есть, то мощность его невелика: отбор воды составляет не кубокилометры, а в лучшем случае сотни тысяч кубометров.

 

- А что это означает для Байкала?

- Забор воды в таких объемах, как 100 тыс кубометров, это ничто, это доли миллиметра от уровня Байкала даже маловодные годы. Вместе с тем, меня интересует, проводилась ли экологическая экспертиза этого проекта? Если да, то где те эксперты, которые согласовали проект? И где те чиновники, которые разрешили строительство? Вот этим надо было бы заняться…

 

- Кто мог бы заняться?

- В регионах есть общественные экологические организации, Объединенный народный фронт в некоторых районах России проявляет себя довольно серьезно, занимает активную позицию, в том числе и по экологическим проблемам.

 

- Вероятно, водных ресурсов Амура и Байкала недостаточно, чтобы напоить Китай. Российские издания пишут, что активно развивается проект по снабжению этой страны свежей питьевой водой из подземных источников Камчатки (Быстринское и Ахомтенское месторождения). Воду намерены перевозить танкерами, а не в бутылках. Руководство местных компаний утверждает, что проект прошел экологическую экспертизу, есть инвесторы - и ничто не мешает его реализации. Китайские партнеры признаются, что рассматривают, кроме того, еще и подземные водные запасы Сахалина и Приморья.

Идет продажа подземной экологически чистой воды. Как к этому относиться?

- Относиться нужно очень просто: первое условие – экологическая экспертиза, но не обычная, а с привлечением компетентных гидрогеологов, которых у нас в стране маловато. В данной ситуации коммерческие организации, которые занимаются гидрогеологией – это заинтересованные лица. Для таких экспертиз, о которых мы говорим, специалистов из коммерческих организаций я не привлекал бы. Пригласил бы гидрогеологов из науки. Их мало, но без них такие вопросы решать нельзя. Им, возможно, потребовалась бы дополнительная информация, возможно, в районах, где планируется изъятие подземных вод, надо было бы провести доразведку. И только потом принимать решение.

Я не знаю, кто принимал решения о запуске проектов, насколько они законны и обоснованы. За подземные воды отвечают Роснедра, а не Росводресурсы. Как и Росводресурсы, Роснедра входят в состав Министерства природных ресурсов и экологии РФ. Росприроднадзор, входящий также в состав Министерства, должен согласовывать разрешения и следить, как прописанное в этих документах выполняется.

Быстринский природный парк. Долина реки Анавгай. Автор фото Вадим Кириченко, КЛиНЭ.jpg

Быстринский природный парк. Долина реки Анавгай. Автор фото Вадим Кириченко, КЛиНЭ  


- Наносит ли изъятие подземных вод ущерб поверхностному стоку?

- Не всегда. Месторождение можно эксплуатировать без нанесения ущерба, если отбор не превышает поступления воды и сохраняется соответствующий запас. Но чтобы ответить на вопрос, так это или нет, надо знать о месторождении достаточно много.

 

«Продадут все»

- Майский указ президента России содержит требование повысить качество питьевой воды для населения, в том числе для жителей населённых пунктов, не оборудованных современными системами централизованного водоснабжения. Исследователи утверждают, что качественной питьевой водой обеспечен лишь один из двух жителей России. Тем не менее, наша страна готова продавать воду за рубеж. Как это согласуется?

- У нас много что не согласуется: можно, например, объявить год экологии и получить в течение этого года несколько проектов мусоросжигательных заводов с совершенно неприемлемыми в нынешние времена технологиями.

У нас государственный мониторинг источников воздействия на окружающую среду практически отсутствует, предприятия сами заполняют статистические формы отчетности, которые собирает и обрабатывает Росстат. А правду они пишут или нет – это фактически вне государственного контроля. С моей точки зрения, в подавляющем большинстве случаев они пишут то, что хотят.

Людей, которые готовы продавать все, что угодно, абсолютно все, что угодно, лишь бы доход был, очень много, их надо сдерживать. Государство не научилось их сдерживать. Поэтому наши природные богатства понемножку тают. При таком отношении к делу даже наших колоссальных природных богатств не хватит надолго: продадут все.

 

- Может ли Россия законодательно запретить вывоз воды за рубеж?

- Я бы пошел на такой шаг. Россия может запретить, так как внешнюю торговлю контролирует государство, оно может вводить запреты на экспорт и на импорт. Принимая антисанкционные меры, оно как раз этим и занимается. Я разрешил бы экспортировать только бутилированную воду при строжайшем экологическом контроле и самих проектов по разработке месторождений, и функционирующих заводов. Нельзя разрешать сооружение предприятия там, где водозабор недопустим, и необходимо контролировать, как оно работает, коль скоро ему разрешено этим заниматься.

 

Экспорт технологий: нужен импульс от государства

- Неужели наша страна способна продавать только ресурсы? Росатом, например, экспортирует технологии очистки воды и очищенную воду заказчиков АЭС.

- Если иметь ввиду технологии водоочистки, водоподготовки при АЭС, это выгодно, но мало по объемам. У нас в СССР в г.Шевченко (ныне г.Актау, Казахстан) на побережье Каспия работала АЭС для обеспечения окрестностей опресненной водой. Проект окупался – по советским меркам. Продавать такие технологии – благое дело.

АЭС-в-г.Шевченко,-СССР.-1972-1999-гг-чб.jpg
АЭС в г.Шевченко, СССР. 1972-1999 гг.


Но если говорить о перспективах России на рынке технологий, а не на рынке сырья, то это вопрос очень непростой. С одной стороны, у нас есть для этого потенциал. С другой – квалифицированные кадры тают. «Утечка мозгов» как началась, так и продолжается, временами усиливается, временами ослабевает, но мы каждый год «теряем мозги».

Развитие экономики пока идет по экстенсивному пути: интенсификация не занимает достойного места среди факторов роста. От подтверждающих эти утверждения фактов, статистических данных никуда не уйдешь.

Грандиозные проекты, направленные на производство высокотехнологичной продукции, совершенно себя не оправдывают. Это и Роснано, и «Сколково». Деньги явно тратятся не туда, куда следовало бы. У нас нет привычки сопоставлять альтернативные способы траты денег. В итоге многие миллиарды получают те, кто первый успел заявить и должным образом презентовать свою идею, доказать, что это выгодно (или ловко представить дело так, будто оно выгодно). Но никто не задается вопросом, есть ли другой способ потратить эти деньги – ещё более выгодный.

 

- Но есть же отрасли, которые издавна финансируются пристойно: ВПК, космос. Наверняка у них есть разработки и систем очистки, и систем замкнутого водообеспечения.

- Я слышал, что они этим занимаются, но неизвестно, в какой мере это реализуется. Это, скорее, лабораторные образцы. В конце 90-х гг была программа «Конверсия – экологии»: переход (частичный) оборонных предприятий на производство гражданской продукции. Но из этого ничего не получилось: адаптация оборудования военных заводов для производства экологичной продукции была явно невыгодна, у государства не было средств поддержать в этом оборонные предприятия, и добиться экономически приемлемого результата не получилось.

 

- А те образцы продукции hi-tech для экологии, которые ежегодно демонстрируют на различных выставках?

- Нет информации о том, как это покупается, насколько все это эффективно работает.

 

- То есть вы считаете, что Россия выйти с технологиями на водный рынок не может?

- Легко не может. Но в принципе может, так как все-таки «мозги» у нас есть, заводы мы строим, даже в период санкций идет сотрудничество с западными компаниями по производству экологически безопасной продукции. Нужно, чтобы государство занималось этим серьезно. У нас ничего не происходит, если этим серьезно не занимается государство.

 

Зерно и картофель. Россия как экспортер

- На какой стадии реализации идея выхода на внешний рынок с водоемкой продукцией?

- Сельское хозяйство стало одной из экспортных отраслей. Прежде всего, речь о зерне. Это очень водоемкая продукция: на выращивание 1 тонны пшеницы нужна 1 тыс. тонн воды. Разговор о том, что 2/3 территории страны находится над многолетней мерзлотой, не имеют отношения к делу. У нас общая площадь вполне пригодных для сельского хозяйства земель близка к таковой в Западной Европе.

Вопрос только в том, что ее надо грамотно квалифицированно по-современному осваивать. Вводить подземно-капельное орошение на территориях, подверженных засухам. В Астраханской области оно уже применяется на тысяче гектаров.

Кроме того, надо прекратить закупать за рубежом картофель: он прекрасно растет у нас. Надо правильно его обрабатывать, грамотно применять химию.

Уверен, надо продавать не лен, а льняную ткань, не подсолнечник, а подсолнечное масло. Надо селекцией заниматься непрерывно, так как – помимо прочего – сорняки и особенно вредители и возбудители болезней быстро адаптируются к применяемым против них средствам.

 

- А что касается водоемкой промышленной продукции ряда отраслей: нефтехимии, цветной металлургии? Загрязним водоисточники так, что мало не покажется.

- Я был в Германии ещё в конце 1980-х гг. на заводах химического концерна BASF, фармацевтической фирмы Bayer и других, на предприятиях французской компании Pechiney S.A. (кстати, государственной) – там четверть основного капитала уже тогда составляло природоохранное оборудование. Конечно, это денег стоит, но за 30 с лишним лет фирмы не разорились, наоборот – процветают! Пора и нам, наконец, научиться экологичному производству.

 

Дата публикации: 14.06.2018

Все новости